|
|
Гренландского охотника всегда уязвляло прозвище «эскимос», означавшее на наречии индейцев Лабрадора «тот, кто пожирает сырое мясо». Однако оно распространилось повсеместно и бытует по сей день. Но беда тому, кто в разговоре с гренландцем — а именно так вот уже около полувека называют себя жители острова — упомянет слово «эскимос». В лучшем случае это сочтут бестактностью, в худшем — оскорблением.
Извечный странник, эскимос-гренландец всегда отличался гордостью. Toй же гордостью, которая некогда заставляла голубых всадников в сердце Сахары — туарегов закрывать свои лица, скрывая полученные в сражениях раны, чтобы ни в ком не возбуждать жалости. Гордость жителя .пустыни — ее властелина и одновременно невольника.
|
|
|
|
|
|
Беззащитнейший из беззащитных |
|
Глава 1 из 8 «Уничтожим их в открытом море! Никакая подводная лодка не будет нам тогда уже угрожать! Это самый надежный способ!»
С изумлением глядел адмирал на обветренное морскими шквалами лицо говорящего, на его загрубелые ладони, потрескавшиеся ногти, под которые годами въедалась соль, смола и рыбий жир. Замысел этого человека был чрезвычайно прост и в своей простоте, быть может, прямо-таки гениален. «А ведь никому из нас не приходило в голову что-либо подобное»,— подумал он не без горечи, пообещав рыбаку обсудить его необычный проект.
Уже на следующей неделе в обстановке строгой секретности адмирал привлек к обсуждению группу ученых-специалистов.
Происходило это в конце 1939 года. Флотилия фашистских подводных лодок превратилась в настоящую угрозу для судов союзников на Атлантическом океане. Положение Швеции становилось опасным. Учитывая серьезность возникшей ситуации, министр обороны без колебаний открыл неограниченный кредит для проведения необыкновенного эксперимента. Для борьбы с подводными лодками со зловещим знаком свастики, для их уничтожения рыбак предложил использовать... тюленей. В качестве живых торпед.
«Этих необычайно смышленых животных легко приучить подплывать на глубине к неприятельским подводным лодкам. Достаточно прикрепить к туловищу тюленей магнитные мины — и дело сделано».
Близ Стокгольма в глубокой тайне один из фьордов перегородили металлическими сетями и завели в него подводную лодку. Неподалеку в бассейне было собрано больше десятка тюленей. Но как заставить их погнаться за стальной громадой?
Дельфинам, известным своей удивительной сообразительностью, дают в награду за послушание рыбу. Ученые решили, что таким же способом можно обучить и тюленей, этих новоявленных защитников родных берегов. Стальной корпус должен привлекать зверей.
На секретную базу немедленно доставили несколько вагонов свежевыловленной сельди и растерли их через сито в густую кашицу. С ужасом глядели офицеры шведского военно-морского флота, как их гордость — подводную лодку обильно смазывали селедочной пастой от киля до самого верха боевой рубки.
Первые тюлени, выпущенные из бассейна во фьорд, изо всех сил погнались за «благоухающей» издали приманкой.
— К погружению! — раздался приказ.— Глубина десять метров.
Тюлени, ни секунды не колеблясь, последовали за добычей. Животные ныряли за ней и в два и в три раза глубже. Они безошибочно устремлялись к стальной обшивке лодки, решительно утверждала прислуга гидролокаторов.
Допущенный к секретным испытаниям рыбак сиял. Ученые не скрывали удивления, внимательно следя за ходом редкого эксперимента.
«Если даже Швеция не будет непосредственно вовлечена в военные действия, можно запатентовать и продать это гениально простое оружие»,— рассуждали уже наиболее дальновидные.
Удар всем этим надеждам был нанесен неожиданно. Как только к спине тюленя специальными лямками прикрепили ящик, формой и весом имитирующий мину, животное перестало повиноваться, не шло в воду, не хотело нырять. Когда его сталкивали в море с прибрежных скал, оно тотчас же выползало обратно на берег. Попробовали тогда поместить груз по бокам, на животе, на голове. Пробовали лишить подопытного пищи. Тщетно. Ничто не могло заставить изголодавшегося тюленя пуститься в плавание с этим диковинным грузом. Мешала ли ему эта дополнительная тяжесть, или, может быть, изменение обтекаемости туловища, или, наконец, какое-то нарушение равновесия? Ученым так и не удалось выяснить этот вопрос. В довершение всех бед тюлень потерял всякий интерес к подводной лодке, как только с нее смыли «ароматную» рыбью пасту.
Эксперимент потерпел неудачу.
Тюлень решительно отказался войти в военную историю в качестве торпеды. Тем не менее он оказал значительные услуги науке. Проводя первые опыты, специалисты наглядно убедились, что морское млекопитающее способно опуститься на глубину 80 метров, оставаться там около двенадцати-пятнадцати минут и быстро вернуться на поверхность без малейших признаков усталости или болезни. Подобно многочисленному семейству китообразных, тюлени — теплокровные млекопитающие и дышат воздухом так же, как и люди. Однако даже опытный ныряльщик в состоянии оставаться под водой, не возобновляя запаса воздуха в легких, не более двух минут.
|
|
|
