|
|
Раскосые глаза опасливо поглядывали из-под меховых капюшонов на возвышающуюся над всеми фигуру капитана. Часами выстаивал он на носу, не обращая внимания на пенистые брызги волн, стекавшие по длинной, до колен, мохнатой кухлянке, и всматривался в море, словно видел что-то за бурой пеленой тумана. Взлохмаченная борода, ниспадающие на шею космы волос и хмурый взгляд покрасневших и опухших глаз, еле заметных под соболиной шапкой,— все это придавало ему грозный вид. Он и был грозным. Ни один из тридцати человек его экипажа не смел подать голос, просить, умолять его повернуть обратно, пока еще не поздно, чтобы спастись от гибели.
|
|
|
|
|
|
Глава 7 из 7
— Свет! Свет на палубы! — кричали в панике те, кто успел вовремя отпрянуть.
— Спокойствие! Без паники! Все будут спасены!
— На помощь спешат суда! Они уже недалеко!
Офицеры пытались перекричать вопли толпы, но их голоса тонули в общей суматохе. Оркестр играл без перерыва. Время от времени ему вторил зловещий вой сирены.
— Свет! — неистово вопили пассажиры.
Как объяснить им, что вода уже залила последний котел? Что аварийного агрегата хватит лишь для работы беспроволочного телеграфа? Что пока не подоспеет помощь, они обречены на эту непроглядную, внушавшую панический ужас тьму.
Теперь ночную тьму прорезали лишь одиночные ракеты, все реже взмывавшие в небо. Тусклые огоньки штормовых фонарей ползали по волнам лишь там, где шла погрузка последних спасательных шлюпок. На воду спускали уже только плоты.
Окоченевшие от холода, парализованные страхом, люди, сгрудившиеся в шлюпках, видели, как «Титаник» медленно, неотвратимо погружался носом в океан. Точно какие-то страшные морские чудовища, поднимались из воды три замерших огромных винта и мощный руль на корме корабля. Высоко, на темном фоне неба можно было еще различить силуэты людей, мечущихся по палубе или уцепившихся за поручни и палубные надстройки. Нелегко было решиться на отчаянный прыжок в воду в поисках спасения на швыряемых волной плотах.
В иллюминаторе радиорубки все еще мерцал один-единственный огонек. Филипс посылал в эфир последнюю радиограмму:
SOS... 15 апреля 1912 года, 02 часа 20 минут, пароход «Титаник» тонет... SOS».
Оркестр замолк.
Сырой леденящий ветер пронизывал насквозь, грохот моря наводил ужас. Колышущееся, черное, оно швыряло и разбрасывало шлюпки, в которых теснились чуть живые жертвы кораблекрушения. Люди боялись задаваться вопросом, придет ли, подоспеет ли помощь? Казалось, время остановилось. Минуты, часы... Сомнение лишало последних сил.
Женщины в бальных платьях должны были взяться за длинные, тяжелые весла и не выпускать их из стертых до крови ладоней.
После двух ужасных, показавшихся вечностью часов окоченевших от холода людей осветили наконец лучи прожекторов. Пароход «Кар-патия» не подвел.
С нескольких шлюпок взвились к небу ракеты, с других доносились лишь отчаянные призывы о помощи, заглушаемые шумом волн.
Спасательные операции были трудными. Течение и ветер отнесли шлюпки далеко от места катастрофы. И еще долго потерпевшим кораблекрушение пришлось бороться за жизнь.
И не все победили в этой борьбе. Итог этой памятной ночи был ужасающим. Удалось спасти лишь семьсот одиннадцать человек. Не было среди них капитана, не было и радиста, успевшего послать последнюю радиограмму за десять минут до того, как затонул «Титаник». Не спасся ни один оркестрант. В волнах Атлантического океана нашли смерть тысяча пятьсот четырнадцать человек.
Катастрофа, величайшая из всех случившихся на море в мирное время, вошла в историю мореплавания, предостерегая человека от беспечности.
|
|
|
